История героя
Вожак Шайк
Орки · Здоровье
Поговаривают, что о рождении Шайка возвестил вой сотни рогатых волков Пустошей. Ходят слухи, что малыш выполз из кроватки, чтобы поиграть со зверями ужаса, когда ему было всего две недели от роду. С ранних лет Шайк предпочитал компанию собак собратьям-оркам, в том числе и родителям, и даже перенял привычки и манеры свирепой стаи. Собаки могли растерзать юного Шайка на части. Такая судьба постигла других детей, которые подходили слишком близко. Однако звери приняли его как одного из своих. Шаманка клана была убеждена, что в маленького орка ошибочно вселилась душа волка.
По мере взросления Шайка его связь со стаей становилась всё крепче. Когда орк достиг совершеннолетия, он, по единодушному согласию, стал Вожаком сторожевых варгов и зверей ужаса своего клана. Шайк утверждал, что благодаря длительному общению и духовному родству он чувствует помыслы и желания собак: их голод, боль и жажду охоты. Он мог отдавать им команды силой мысли. Орк заявлял, что даже может видеть глазами зверей и использовать их невероятное обоняние. Не все ему верили, но Шайк демонстрировал невероятную эмпатию и способность контролировать стаю. Он мог разжечь гнев зверей и успокоить их с одинаковой легкостью.
Когда старейшина клана скончался, Шайк, орк в самом расцвете сил, стал новым лидером. Отчасти потому, что его уважали и боялись, а отчасти – что он и его гончие защищали клан от чудовищ. Шайк был жестоким и бескомпромиссным по отношению к последователям, но не к любимым собакам. Орк был еще более озлоблен на чужаков, которые вторгались на его охотничьи угодья и загораживали кочевые тропы, по которым он вел свой клан, ориентируясь на сезонные водотоки и миграции стад. Путешественники, топографы, старатели и эльфы-колонисты вскоре стали бояться Шайка и его легендарную стаю. Самые сильные и любимые звери Вожака снискали дурную славу: Джакла Одноглазый, седой и покрытый шрамами зверь ужаса; Гармар Кровавомордый, цербер из Анатраада, неудержимый и кровожадный без контроля хозяина; и Гнилец, хромоног, которого орк забрал у убитого некроманта и подчинил своей воле. Эти трое и другие избранные животные постоянно сопровождали Шайка, когда он ел, спал и сражался. Другие члены стаи всегда находились поблизости.
Когда его периодические нападения на отдельных путников не смогли отвадить аравийских колонистов, Шайк призвал свой клан уничтожить поселения эльфов. Исследуя места сражений, аравийцы были озадачены тем, что ценности не тронули, лошадей и домашний скот убили, а не украли, а укрепления не заняли. Шайк не допустил бы, чтобы цивилизация сгубила Пустоши, а безделушки и богатства осквернили сердца его собратьев. Ему нравились дикая, неподвластная свобода каньонов и зарослей Пустошей, звери и природа, заставляющие его бороться за существование и чувствовать себя живым. Он никому не позволил бы приручить эти чудные пустыри и создать здесь поля и города.
Несколько месяцев спустя до Шайка дошли слухи о предводительнице орков на юго-востоке – огромном злобном исчадии по имени Гарол Кровожадная. Она также затаила обиду на некий очаг так называемой цивилизации: некромантов Ирета. Заинтригованный, Шайк отправил к Гарол ястребов с посланиями. Он узнал, что предводительницу и членов ее клана схватили и подвергли экспериментам зловещие колдуны. Гарол, которой удалось сбежать, желала отомстить. Шайк ужаснулся, узнав о жестоком обращении некромантов с собаками и другими невинными животными ради удовлетворения любопытства. Он разделял гнев и досаду Гарол от того, что она оказалась в заключении. Магические притязания колдунов Ирета напомнили ему об эльфийских колонистах и их волшебстве, которое они гордо возвеличивали и считали путем к процветанию. Учитывая то, что Ирет поддался скверне, Шайк полагал, что со временем с эльфами может произойти нечто подобное недалеко от его земли.
Вскоре Вожак отправился с отрядом воинов и гончих, чтобы встретиться с Гарол лично и проверить ее историю. Остальных животных из стаи Шайк оставил на попечение опытного помощника, предупредив его, что может ощущать мысли и чувства собак даже за сотни миль. Их зрение и слух помогут ему обнаружить малейшие признаки плохого обращения или бунтарских настроев. А если помощник попробует сбежать, Шайк найдет его по запаху даже на краю света.
Текст: Plarium, RAID: Shadow Legends — официальная локализация.
Текст в оригинале (EN)
It is said that Packmaster Shy’ek’s birth was heralded by the howling of a hundred Deadlands horned wolves and that he crawled from his crib to play with his clan’s Terrorbeasts when he was scarcely two weeks old. From his earliest days, he preferred canine company to that of his fellow Orcs, including his parents, even adopting habits and mannerisms from the fierce, snarling pack. Though the hounds could have torn young Shy’ek limb from limb, as they had done to other children who wandered too close, they accepted Shy’ek as one of their own. The Crushing Bite clan’s Shaman was convinced the child bore a wolf’s soul misplaced into an Orc’s body.
Growing to adulthood did not diminish this bond. Indeed, it became stronger and by unanimous agreement, Shy’ek became the Packmaster of the clan’s Goremasks and Terrorbeasts when he came of age. He claimed that, by long association and spiritual kinship, he could feel the thoughts and desires of his hounds: their hunger and pain throbbed within him, their eagerness for the hunt hummed behind his eyes and he could send his commands to them with a thought. He even claimed to be able to see through their eyes and channel their incredible sense of smell. Not all believed him but Shy’ek demonstrated uncanny empathy and command over the pack, rousing them to vicious fury or calming them with equal ease.
When his clan’s elder passed away, Shy’ek, then in the prime of adulthood, became the new leader – partly from respect, partly from fear, and partly for the vital role he and his hounds played defending the clan from beasts. Shy’ek was cruel and uncompromising toward his followers, but never his beloved canines. He was yet more vitriolic toward the outsiders that encroached on his hunting grounds and obstructed the nomadic paths which he led his clan down, following seasonal waterways and herd migrations. Travelers, surveyors, prospectors, and High Elf colonists soon feared him and his legendary hunting-pack, the strongest and most favored of which acquired their own infamy: Jakkla the One-Eyed, a Terrorbeast hoary and scarred; Garmar Red-Maw, a Hound Spawn of Anathraad uncontrollably bloodthirsty without Shy’ek’s guidance; and the Rotter, a Stitched Beast taken from a slain necromancer and broken by Shy’ek’s iron will. These and other chosen companions accompanied him at all times as he ate, slept, and fought, while the rest of the pack was never far away.
When his sporadic attacks on individual wayfarers failed to deter Aravian colonists, Shy’ek spurred his clan to raze the Elves’ settlements. Aravians investigating battle sites were baffled to find valuables left scattered amid the carnage, livestock and steeds slaughtered rather than stolen, and fortifications left to crumble rather than occupied by Orcs. Shy’ek would not allow a single trapping of civilization to muzzle or despoil the Deadlands, nor baubles and wealth corrupt the hearts and minds of his people. He loved the wild, untamed freedom of the Deadlands’ canyons and scrubland, how the beasts and the terrain challenged him for his very survival and made him feel alive. He would permit no one to tame that beautiful wilderness with fields and cities.
After months of campaigning, rumors reached Shy’ek of another Orc warlord to the south-east, one unlike any other: a towering inferno of fire-blooded spite called Gharol Bloodmaul. She, too, bore a grudge against a certain bastion of so-called civilization: the necromantic hellhole of Ireth. Intrigued, Shy’ek dispatched message-hawks to Gharol and learned that she and her clanmates had been captured and experimented upon by the twisted sorcerer-lords there, only for Gharol to escape to seek revenge. Shy’ek was appalled to hear of the abuse that canines and other innocent animals suffered to satisfy the flesh-crafters’ curiosity, and sympathized deeply with Gharol’s rage and shame at being imprisoned. Ireth’s magical pretensions reminded him of the Elven colonists and their own magic, which they loftily proclaimed as superior to all other forms and the path to enlightened prosperity. Given the mage-city of Ireth had fallen into amoral corruption, surely it was only a matter of time before the Elves perpetrated something similar near Shy’ek’s own homeland, he thought.
Shy’ek soon departed with a contingent of hounds and warriors to personally meet with Gharol and verify her story. He left the rest of his pack behind in the care of a hardened apprentice with a stern warning that he could sense the hounds’ thoughts and feelings even hundreds of miles away. He would be watching and listening through their eyes and ears for the slightest sign of mistreatment or rebellious sentiment. If the apprentice tried to flee, Shy'ek would track his scent to the ends of the earth.