История героя
Комидус Ехидник
Демоны · Поддержка
Артисты-убийцы не редкость в Телерии. Гай Триумфатор, Тимит Дуралей и Кая Затейница – известная тройка. Но настоящей звездой является Комидус, демон комедии и трагедии. Кровавые спектакли этого капризного и темпераментного лорда наводят на публику ужас.
Однако Комидус не всегда был склонным к убийствам драматургом. Когда-то он был огрином Гормселом, грузчиком в труппе странствующих комиков. Он таскал тяжелые чемоданы, а также устанавливал и разбирал сцену. Огрин мечтал выступать вместе с труппой и с завистью наблюдал за смехом и восхищением зрителей. Но он никогда не был в центре внимания, а актеры называли его неуклюжим тугодумом. И это подтвердилось, когда однажды Гормсел вышел на сцену. Огрин в ужасе замер и не смог произнести свою единственную реплику.
Хоть эта ситуация возмутила Гормсела, он никогда не желал той ужасной участи, которая постигла труппу. Как-то поздно ночью недалеко от Кейрока актеры упаковывали вещи после удачного шоу. Вдруг к ним приблизилась фигура в капюшоне и спросила, смогут ли они выступить для нее. Актеры ответили, что уже закончили представление, но, увидев немалый мешок с монетами, быстро передумали. В считанные секунды незнакомка открыла портал в Анатраад, и всю труппу затянуло внутрь. Актеры оказались на сцене из вулканической породы. От запаха серы першило в горле и слезились глаза. Незнакомка выжидающе покашляла. К этому времени она уже сняла капюшон, и труппе открылось ее лицо с восемью черными глазами и тремя ртами, полными зубов. Пора было начинать выступление. Дрожа и плача, все актеры, кроме Гормсела, пытались играть свои роли. Однако представление не доставило похитительнице ни малейшего удовольствия. Она убила и съела актеров.
Тогда незнакомка заглянула в сердце Гормсела. Обнаружив там злость и желание, она дьявольски расхохоталась и решила сделать из огрина артиста, которым он всегда мечтал стать. Похитительница призвала демона по имени Комидус, своего склонного к драматизму любимца. Гормсел и Комидус слились в единое существо – эгоистичного, истерического демона. Огрин отказался от прежнего имени и вернулся в Телерию как Комидус, чтобы сеять ужас. Ему легко удавалось это делать на протяжении веков.
У Комидуса два облика, которые он меняет по желанию: оба одинаково опасны и с обоими невозможно договориться. Когда демон надевает кроваво-красную маску, то изображает трагедию, грусть и драму. Он выступает с замысловатыми монологами. Его слова неразборчивы, а реплики пестрят эзотерическими аллегориями. Эти представления могут длиться днями, лишая слушателей сил и погружая их в состояние печали. В своих спектаклях Комидус использует схваченных смертных. Он может принудить их убивать и пытать других людей или же сам над ними издевается.
Когда демон срывает маску, публике открывается его широкая зубастая ухмылка. Затем Комидус снимает мантию, его тело увеличивается в объеме, из спины вырастают раскаленные крылья, а багровые рога достигают угрожающих размеров. В этом облике он превращается в маниакального комика. Его угрюмый тон становится более энергичным. Огромное брюхо демона покачивается, а из его уст льются грубые шутки. Комидус совершает жуткие выходки с бешеной скоростью.
Он считает, что без зрителей его выступления – ничто. Но только самые безнравственные особи посещают этот цирк ужасов добровольно. Чтобы заполнить зал публикой, Комидус похищает ничего не подозревающих людей. Он привязывает их к стульям колючими лозами или насаживает на крюки и поднимает к потолку, как люстры. Демон фиксирует головы жертв в тисках или отрезает им веки, чтобы завладеть их безраздельным вниманием. Если Комидусу кажется, что кто-то из зрителей недостаточно увлечен, он с помощью волшебства управляет их телами, заставляя бедолаг аплодировать и ликовать, пока руки жертв не сломаются, а горла не сожмутся. Счастливчики умирают достаточно быстро от полученных травм или после того, как послужат реквизитом для номера Комидуса. Но многие сходят с ума и уже охотно смеются над шутками демона или безудержно рыдают во время его монологов. Их лица соответственно искривляются в ухмылке или скорбно хмурятся.
Комидус восхищается выжившими. Он собрал их в труппу, которая колесит по сельской местности, чтобы пригласить больше привилегированных зрителей на представления демона.
Легенда гласит, что однажды Комидус наткнулся на кровожадных шутов Тимита и Каю. На первый взгляд они были родственными душами. Однако Комидус, считая себя лучшим, настоял, чтобы они поклонились ему, как руководителю труппы, и признали его выдающийся талант. Но пара отказалась. Тогда демон потребовал устроить состязание. Их соревнование длилось неделями. Пострадали многие районы Анхельта.
Целые деревни были захвачены и использованы в качестве декораций для жестоких представлений. По прихоти трех безумных комиков горожане превратились из испуганных зрителей в искалеченных актеров. Во время последнего конкурса Комидус исполнял роль маэстро. Он руководил хором из пленников и оркестром из музыкантов, которые играли на инструментах из собственной плоти и костей. В конце представления они сыграли такие высокие ноты, что их головы взорвались. В ответ на это Кая и Тимит исполнили танец и трюки на сцене, выложенной связанными жителями деревни. Музыкальным сопровождением для шутов был хруст костей и приглушенные крики жертв. Никто не признал поражения. Но обе стороны заявили, что они изрядно повеселились. Комики решили встретиться снова, чтобы свести счеты и устроить кровавое развлечение с еще большим количеством зрителей.
Текст: Plarium, RAID: Shadow Legends — официальная локализация.
Текст в оригинале (EN)
Murderous performers are not unheard of in Teleria. Gaius the Gleeful, Timit the Fool, and Kaja the Wry are but the three. The true star of the show however is Komidus, Demonspawn prince of comedy and tragedy. He is a fickle and temperamental overlord whose performances leave audiences splattered with blood and gripped with terror.
Komidus was not always a homicidal dramaturgist. He was once Gormsel, an Ogryn who worked with a company of traveling comedic actors as a porter, transporting heavy trunks and setting up and taking apart the stage. He longed to act with the troupe, jealous of the laughter and admiration they received. But they kept him out of the spotlight, deriding him as slow-witted and graceless. He proved them humiliatingly right the one time he took to the stage, freezing in terror, incapable of even stammering out his single line.
Though Gormsel resented this, he never wished for the terrible fate his troupe eventually suffered. One late night in Kaerok's countryside, the party was packing up after a show well done. A hooded figure approached them, asking if they might perform for her. They told her they had finished, but when she shook a bag heavy with coin, they changed their tune. Within seconds, the figure drew a clawed finger and opened a portal to Anathraad, and all were sucked in. They found themselves on a stage of volcanic rock, the smell of sulfur scratching the back of their throat and making their eyes water. The figure coughed expectantly. By this time she had removed her hood, revealing a face with eight black eyes and a trio of circular mouths with rings of teeth. The troupe were to perform. Shaking and crying they all tried except Gormsel. No one brought so much as a sniff of pleasure to their captor, who killed and ate them all.
She then peered into Gormsel's heart and saw his anger and desire. She laughed with diabolical glee, seeing a future star, and decided to make Gormsel the performer he always wanted to be. She summoned a Demon called Komidus, a pet of hers with a flair for drama. He bonded with Gormsel, turning the Ogryn into a histrionic, egotistical, melodramatic diva of a Demonspawn. Gormsel abandoned his old name and returned to Teleria to spread mayhem and mischief as Komidus. He has done so with aplomb for centuries.
Komidus has two forms he switches between on a whim: both equally dangerous and impossible to reason with. When he dons his blood-red mask, he embodies tragedy, melancholy, and high drama. He performs elaborate monologues, his vocabulary obtuse, his lines layered with esoteric allegory. These can last days, sapping listeners of strength and locking them into inescapable grief. Komidus demonstrates his themes with gruesome performance art using captured mortals – he might force them to murder or torture one another, or do it himself, amputating their forelimbs and forcing them to hobble like horses, or suturing braggarts' own buttocks to their mouths.
When Komidus tears off his mask he reveals a massive toothy grin. He then casts off his robes, and in a flash of Demonic energy his body grows in bulk and musculature, with blazing wings sprouting from his back and his crimson horns expanding to their full menacing size. In this form, he is the essence of manic comedy and feverish madness. He discards his morose tone, rendering it deeper, boisterous, and guttural. Filthy and ribald humor pours from his frothing lips, his prodigious belly wobbles, and his volatile, gory antics fly by at frantic pace.
Komidus believes his performances would be nothing without spectators, and only the most debauched and jaded souls willingly attend his circus of horrors. To fill the seats, Komidus abducts unsuspecting victims and makes them a literal captive audience. He lashes them to chairs with thorny vines, or impales them on hooks and raises them like chandeliers. Victims have their heads fixed in crushing vices, their eyelids cut off, or both, to ensure he commands their undivided attention. If any audience members seem insufficiently enthused, Komidus magically puppeteers them via his flaming torture prisms, forcing them to clap and cheer until their hands are bloody, fractured lumps and their throat seizes shut. The fortunate ones perish relatively quickly from the trauma of their restraint or after being dragged onto the stage to serve as a fleshy prop for one of Komidus' acts. Most are driven insane, finally willingly laughing along with his jokes, or sobbing uncontrollably at his tragic soliloquies. Their faces contort correspondingly into rictus grins or mourning frowns.
These survivors delight Komidus. Together they form a worshipful, sycophantic troupe of perverse merrymakers who scour the countryside to ‘invite' more ‘privileged' souls to Komidus' performances.
Legend has it that Komidus once came across the bloodthirsty jesters Timit and Kaja, who at first glance were kindred spirits. But Komidus, being the prima donna he is, insisted they bow to him as their troupe-master and acknowledge his superior talents. They refused. Komidus demanded the matter be settled with a contest of skills. It lasted weeks and terrorized swathes of Anhelt.
Whole villages were overrun and used as set pieces for gory theatrics. Townsfolk were turned from horrified audience to eviscerated performers at the fancy of the three deranged comedians. In the final contest, Komidus acted as maestro, conducting a captive choir and an orchestra, who played instruments made of their own flesh and bone. Together they played notes so low their bowels emptied and, in a grand finale, so high their heads exploded. Kaja and Timit responded with a dance and tumbling routine carried out over a carpet of bound and gagged villagers, the crunching of bones and muffled screams forming their accompanying musical score. Neither side admitted defeat. But, both parties agreed, it had been a laugh riot. They vowed to meet again to settle their score and have more bloody fun, this time before much larger audiences.