История героя
Подрик Кряжистый
Духи леса · Поддержка
Когда юные духи леса слышат, что прибыл Подрик Кряжистый, то сбегаются, чтобы увидеть его. Они восхищаются стариком с бородой изо мха, в покрытой листьями одежде. Постукивая длинным узловатым посохом о землю, Подрик бродит по Туманному лесу, чтобы поделиться мудростью и порадовать окружающих трюками. Однако старшие жители знают, что нередко вместе с развлечениями он приносит тревожные вести. Когда тон Подрика становится серьезным, нужно слушать и внимать.
Старик не рассказывает о своем происхождении. Он редко общается с двором фей, предпочитая бесцельные, на первый взгляд, скитания по Туманному лесу. В связи с этим возникает множество безумных теорий относительно его истинных мотивов. На самом деле у Подрика нет тайных замыслов. Он попросту не разделяет принципы, которых придерживаются эльфы и феи Туманного леса, поэтому предпочитает другой образ жизни.
Около шести веков назад Подрик, уже тогда дряхлый старик, был типичным лордом фей, плетущим заговоры и интриги. Однажды его посетил один из первых светоносцев – перворожденных из Залов вечности, которые могли вселяться в смертные тела и таким образом возвращаться в Телерию. Создание звали Сорифом Евангелистом. Это был благородный светоносец потрясающей красоты. Он пришел к духам, эльфам и феям Туманного леса, чтобы совершить служение и призвать их к большей преданности Люмае. По мнению Сорифа, они слишком увлеклись природой и магией и утратили представление о Люмае как об истинной создательнице и повелительнице этих сил.
Подрик утверждал, что у них были собственные способы почитания богини. В доказательство их отдаления от света Сориф привел безнравственные махинации двора фей. День и ночь старик и светоносец увлеченно спорили. Каждый настаивал на своем и поражался мудрости и остроумию собеседника. Этот разговор изменил обоих. Сориф признал благочестие Подрика, хоть и дальше планировал служение среди духов леса. А у старика открылись глаза на темные дела двора фей.
С тех пор Подрик придерживался не свойственного феям смирения и проявлял солидарность с другими народами. В отличие от большинства вельмож, он обращал внимание на деяния двора духов леса и правительства Телерии. Для многих фей эльфы из леса были ценными, но младшими партнерами. Подрик же считал их равными. Это отдалило его от фей. Тем не менее он принадлежал к их роду, поэтому был чужаком для эльфов и других телерийцев. Подрик отправился в странствие, стремясь познавать мир и совершать мелкие благодеяния, чтобы укрепить собственную веру.
И это отлично послужило ему, когда на пороге Эпохи измены агент демонов пробудил скверну, которую много веков назад поместил в Древо сердца Сайрот. На протяжении последующих дней и недель Ритм охватило зло, повлекшее за собой безумие и смерть. У духов леса не было другого выбора, кроме как разорвать связь с прошлым и вырастить новое Древо сердца, одновременно сдерживая натиск скверны. Так называемый Старый Ритм прекратил свое существование, но остался в сердце Подрика.
Крошечное, но значимое зерно уцелело благодаря миролюбию, состраданию и многочисленным связям старика с миром. Со временем в столице духов леса Ниресе разрослось новое Древо сердца. К радости жителей, появился новый Ритм. Подрик, успевший привыкнуть к роли чужака, даже не пытался вернуть Старый Ритм, чувствуя, что он устарел. Тем не менее этот давний Ритм завораживал тех, кто был связан с новым. Духи леса находили в нем необъяснимое утешение и ностальгию, хотя прошло уже много поколений с тех пор, как они его слышали. Как только духи леса отдалялись от старика, эти чувства исчезали.
По сей день мудрец Подрик проявляет доброту к незнакомцам, хоть он и оторван навсегда от нового Ритма и мира, который ему дорог. В глубине души старик жаждет найти место, к которому принадлежит. Однако он знает, что, держась отстраненно, может оказывать помощь издалека. Наблюдая за теми, кто настроен на новый Ритм, Подрик видит их желание воевать и расширять территорию. Это вызывает в нем печаль. И благодарность за то, что его не затронуло «воинственное настроение».
Текст: Plarium, RAID: Shadow Legends — официальная локализация.
Текст в оригинале (EN)
When Sylvan children hear that Grand Oak Padraig is in town, they flock to see him. They marvel at the ancient Fae whose beard is moss and whose raiment is shrouded in leaves, who taps his long gnarled staff against the ground as he wanders through the Mistwood to dispense wisdom and perform cantrips to amuse and delight. Their parents, however, know that the mysterious, genial old patriarch often brings grim tidings along with comfort and amusement, and when his tone turns serious, all must listen and heed.
Padraig is silent on his origins and domain as a lord of the Fae. He rarely interacts with the Fae Court and its politics, preferring his seemingly aimless perambulations across the Mistwood. This leaves a great gulf of wonder as to what his true motives are, guessed at by a dozen wild theories. In truth, Padraig has no grandiose secret agenda. He is simply not motivated by the forces that prevail among the Sylvan Elves or Fae, making his lifestyle and demeanor out of sync with theirs.
Some six centuries past, Padraig – old and wizened even then – was a more typical Fae lord, plotting and scheming. But one day, he was visited by one of the first generation of Lightbringers – holy Firstborn from the Halls of Eternity able to take on mortal bodies and traverse the barrier excluding their kind from Teleria. That being was called Soriphus the Evangelist, a gentle Lightbringer of stunning beauty and gilded tongue. He had come to minister to the Sylvan, Elf and Fae alike, and exhort them to greater loyalty and devotion to Lumaya. In Soriphus’ eyes, the Sylvan were too enamored with nature and magic, and had lost sight of Lumaya as the true creator and master of these forces.
Padraig protested that their ways of worship were their own, and legitimate. Soriphus pointed to the amoral machinations of the Fae Court as evidence of their errantry from the Light. The Fae and the Lightbringer argued for a day and a night in passionate theological debate, lost in their convictions yet deeply impressed by each others’ erudition and wit. At the end of it, both were changed: Soriphus accepted Padraig’s personal piety – though he would go on to minister to other Sylvan – and Padraig’s eyes were opened to the dark aspects of the Fae and their Court.
From then on, Padraig cultivated an un-Fae-like humility, and a connection and solidarity with other peoples and societies. Where most of the Fae Court viewed the doings of the Sylvan Court and the governments of wider Teleria as largely beneath their notice or concern, Padraig paid attention. Where most Fae saw Sylvan Elves as valued but inferior junior partners, Padraig saw them as equals. This alienated him from his fellow Fae, but as a Fae himself, he was fated to remain forever a stranger to the Sylvan Elves, and all other Telerians. This left him in a liminal state, forever wandering, seeking to know the world and do small acts of beneficence wherever he could, to expand his own personal enlightenment and faith.
This served him well when, at the dawn of the Age of Treachery, a Demonspawn infiltrator awakened the seed of corruption Siroth had planted deep within the Heart Tree at the center of the Mistwood centuries before. In the days and weeks that followed, a cancer spread through the Rhythm, and madness and death ensued. The Sylvan had no choice but to sever their connection to their living past and regrow a new Heart Tree while waging a war of containment against the old one. The Old Rhythm, as it is called, perished – save in the heart of Padraig himself.
His worldliness and compassion, and the many connections he had personally made, let a tiny but significant kernel of the Old Rhythm persist and survive within him. In time, the new Heart Tree grew in the new Sylvan capital of Nyresa, and a new reborn Rhythm emerged from it, to the joy of the people. Padraig, already well used to the role of outsider, did not even try to reintegrate his relict Rhythm, for he could sense that he was too far removed from modernity. His antique Rhythm-remnant yet entranced and enticed those of the new. They drew inexplicable comfort and nostalgia from it, even though generations had passed since any had felt the Old Rhythm. But these feelings faded when they were away from him.
Padraig remains a good-hearted sage, and still to this day makes time for kindness to strangers and brightness of spirit, though he remains forever apart from the Rhythm of new and from the world and people that he cherishes. Though on a deep level, he longs to have a place to which he feels he truly belongs, he knows that in keeping his distance he has a perspective that enables him to help from afar in ways he couldn't otherwise. Furthermore, when he looks upon those in tune with the New Rhythm, and sees their growing taste for battle and expansion, he feels only sadness. And gratitude that its driving 'war-beat' has not affected him.