История героя
Галеус Гребенчатый
Оборотни · Защита
Галеус был хитрым и сильным. Он в равной степени освоил придворный этикет и правила уличной жизни. Старшему командиру городской стражи и одному из немногих ящеролюдов, которому доверяли люди из обороны Арнока, эти навыки были необходимы для выживания. Он хранил верность хозяевам и отвергал свое наследие и «дикую природу», которая, по мнению горожан, была присуща представителям его вида. Подобные предрассудки лишили большинство ящеролюдов возможности стать уважаемыми членами общества. Появился низший класс бродяг и преступников, который способствовал укреплению предвзятого отношения к этому народу, тем самым создавая замкнутый круг. Не желая терпеть гонения, как остальные ящеролюды, Галеус присоединился к угнетателям.
Его взяли на службу после того, как он в одиночку отправился в канализационные шахты Арнока, чтобы спасти похищенных детей, среди которых был его родственник, и получить вознаграждение за убийство захватчиков. Вооруженный только серпом и топором, которые больше подходили для сельскохозяйственных работ, ящеролюд пробирался к похитителям через ряды гигантских крыс, слизи и омерзительной нежити. Галеус расправился с большинством захватчиков. Однако, к собственному стыду и ужасу, он не сумел спасти заложников. Банда увезла их, как только ящеролюд начал бесчинствовать. Когда он притащил в магистрат с десяток голов разбойников, желая забрать вознаграждение, городские стражи отметили его смелость, настойчивость и кровожадность. Они сделали Галеусу предложение, от которого он не смог отказаться.
Чтобы подтвердить свою преданность, он нередко работал под прикрытием в бандах ящеролюдов. Галеус разоблачил множество контрабандных сделок, жестоких картелей и группировок идеологически мотивированных мятежников. Он знал, что использует собратьев в собственных целях. Их яростная ненависть к нему как к предателю рода была в некоторой степени оправдана. Тем не менее, находясь рядом с ящеролюдами, он изображал невозмутимость и самоуверенность – что еще больше их раздражало – и полагал, что начальники отметят его приверженность.
Затем начался Красный крестовый поход. В Арноке нетерпимость достигла апогея. Орков, огринов, оборотней и ящеролюдов считали отродьями и чудовищами. Чем сильнее разгоралась ненависть вокруг Галеуса, тем усерднее он истреблял жертв Крестового похода. В то же время он небрежно относился к растущему фанатизму своих руководителей. Галеус был образцовым крестоносцем, но ящеролюда так и не приняли по-настоящему, а его репрессии вызывали еще больше презрения со стороны пострадавших от Крестового похода. Вопреки всем стараниям Галеуса город ополчился против него.
Ящеролюд предстал перед показательным судом и был обвинен в распространении зла, причем вердикт был известен заранее. За свои заслуги Галеус избежал тюремного заключения, но его лишили должности и выбросили на улицу. Галеуса ненавидели и преследовали те, кого он ущемлял во время службы. Ему не удавалось найти приют в убогих кварталах, где были заключены ящеролюды. Чтобы выжить, он был вынужден воровать. Однажды Галеус украл на рынке курицу. Когда он убил и съел птицу, на него обрушилось новое несчастье – проклятие оборотней. Превращение было быстрым, но мучительным. Осознание того, во что он превратился, приносило Галеусу еще больше боли. Он предал свой народ, желая попасть в милость к людям, которые ненавидели его за то, кем он был. Жалость к самому себе стиснула сердце Галеуса.
Оборотню не было к кому обратиться за помощью, а вскоре после превращения его поймали. К тому времени Крестовый поход превратился в кровавую бойню. Галеуса сожгли бы на костре, если бы не вмешательство влиятельного покровителя из Арнока: высшего эльфа по имени Сирабон, чудаковатого ученого и коллекционера. Галеус заинтересовал его. Вид ящеролюда-оборотня напоминал ему мифического куролиска – чудовища, который был наполовину ящерицей, наполовину птицей. Возможно, в легендах была доля правды. За несколько взяток эльф получил право распоряжаться Галеусом. Ученый забрал оборотня в свое поместье в деревне неподалеку.
Там Сирабон подверг Галеуса чудовищным экспериментам. Беззаботно беседуя с учениками о магии и анатомии, эльф радостно рассекал плоть и кости оборотня для изучения функций его тела. Сирабон пытался понять разрушительную природу проклятия. С помощью магии он сделал тело Галеуса более пластичным и намеренно нарушил энергию проклятия, сковавшую тело и душу оборотня. Гортанные крики страдания, которые издавал Галеус с каждым наложенным заклинанием, расценивались как признаки успеха. В конце концов Сирабону удалось заставить подопытного преобразиться снова – из человекоподобной птицы Галеус превратился в огромное чудовище, покрытое чешуей и перьями. Ученый восхищенно заявил, что открыл «следующую стадию» «болезни» оборотней.
Сирабон, как некогда Галеус, считал, что находится в полной безопасности. Но растущая волна нетерпимости захлестнула и его. Крестоносцы ворвались в лабораторию Сирабона, решив, что ученый был «сторонником кощунства», стремящимся создать могущественных оборотней для борьбы против сил света. Во время суматохи Галеус бежал, уничтожая при этом крестоносцев и учеников эльфа. Неестественная магия, исходящая от оборотня, вонь химикатов и крови и ужасающий вид чудовища доводили противников до бешенства. Они были легкими мишенями, ведь безрассудно атаковали Галеуса в отчаянной попытке уничтожить отродье, которого не должно было существовать.
Оборотень устремился прочь от побоища, как вдруг его ослепила вспышка света. Перед ним стояла сама Арбитр со сверкающим осколком в руках. Она сочувствовала страданиям оборотня, но объявила, что не может позволить ему остаться на свободе и угрожать всему миру. Арбитр заключила Галеуса в осколок, прежде чем перевертыш успел напасть на нее. Галеус послужит ее цели или же навсегда останется в заключении. Он слишком силен, чтобы не обращать на него внимания, и слишком жалок, чтобы уничтожить.
Текст: Plarium, RAID: Shadow Legends — официальная локализация.
Текст в оригинале (EN)
Galleus was canny and strong, learned equally in courtly etiquette and street smarts. To survive as a senior commander of Arnoc's city watch, and one of the few Lizardmen trusted by the largely Human overseers of Arnoc’s defense, demanded nothing less. He walked a narrow path of sterling fealty to his masters while rejecting his heritage and the ‘savage nature’ that most in Arnoc believed was inherent to his kind. This prejudice locked most Lizardmen out of respectable membership in society, creating an under-class of Lizardmen vagabonds and criminals which reinforced the bias and created a self-perpetuating cycle. Galleus, having no desire to be persecuted like the rest of his people, threw in his lot with the oppressors.
Galleus was recruited after he ventured alone into Arnoc’s sewers in an attempt to rescue some kidnapped children that included one of his cousins, as well as collect the reward for killing their captors. Armed only with a sickle and hatchet better suited to farmwork, he cut his way through gigantic rats, living slime, and fetid drowned Undead just to reach the kidnappers, many of whom he killed. To his shame and dismay, he could not rescue the hostages, who the gang relocated when Galleus began his rampage. When he brought a dozen bandit heads before a magistrate to claim their bounty, the city guard took note of his grit, persistence, and capacity for bloodshed. They made him an offer he could not refuse.
To vet his loyalty, Galleus was frequently pitted against his own kind as an undercover infiltrator of Lizardman gangs, and he cracked numerous smuggling operations, violent cartels, and ideologically-motivated insurrectionist cells. Galleus knew he was exploiting his fellow Lizardmen, that their virulent hatred of him as a traitor to his kind and class was at least somewhat justified. Nonetheless he feigned an indifferent swagger when around them – which aggravated them further – and believed his overlords marked his commitment.
Then came the Red Crusade. Intolerance in Arnoc reached a fever pitch as Orcs, Ogryn, Skinwalkers, and Lizardmen alike were labeled deviants and monstrosities. The more hatred swirled around him, the harder Galleus zealously purged the targets of the Crusade, all the while maintaining a nonchalant manner around the increasing fanaticism of his Human lords. He was a model crusader, and yet, being of ‘tainted’ substance, he was never truly accepted and in turn his crackdowns made him all the more despised by the Crusade’s victims. Inevitably, despite all his appeasement, the city turned upon him.
Galleus was hauled before a show trial and accused of corruption, the verdict a foregone conclusion. In light of his service he was spared imprisonment, but was stripped of his title and cast onto the streets. Hated and hunted by those he had aggrieved while serving the state, Galleus could not find shelter in the squalid districts where Lizardmen were confined, and had to steal and scrounge to survive. He stole a chicken from the marketplace, but when he slaughtered and consumed the fowl, misfortune struck once again – he soon became a Skinwalker. The transformation was quick, but agonizing, and the pain of realization of what he had become hurt Galleus even more. He had fallen so far, betraying his people to stay in the graces of those who hated him not for what he did, but what he was. Self-pity clawed at his heart.
With no one to turn to, Galleus was captured shortly after his transformation. The Crusade had become a murderous purge by then, and he would have been burned at the stake were it not for the intervention of a powerful Arnoc patron: a High Elf mage named Syrabon, an eccentric scholar and collector. He was intrigued by Galleus, a rare combination of Lizardman and cockerel, for it reminded him of the legendary beast known as the cockatrice, half-lizard and half-fowl. Perhaps, thought the Elf, there was a grain of truth to the legends. A few choice bribes secured him ownership of Galleus, and he took the Skinwalker to his estate in the nearby countryside.
There, Syrabon subjected Galleus to horrific experimentation, breezily discoursing on magic and anatomy with his apprentices while gleefully sawing through Galleus’ flesh and bone, vivisecting the Skinwalker to observe his bodily functions. Syrabon sought to understand, by replication, the body-warping power of the Skinwalker curse. To this end, he enchanted Galleus’ flesh to be more pliable and mutable, and deliberately destabilized the curse-energy bound to his body and soul. Galleus’ guttural clucks of anguish that accompanied each new spell were taken as signs of efficacy. Finally, Syrabon caused Galleus to transform yet again – from humanoid rooster into a huge, scaled and feathered exaggeration of his previous state. Delighted, Syrabon proclaimed that he had discovered the ‘next stage’ of the Skinwalker ‘disease’.
Syrabon, like Galleus once had, thought himself safe from the powers-that-be. But, as it did with Galleus, the rising tide of violent intolerance consumed him. The Crusaders came to believe that Syrabon was a 'sympathizer of blasphemy' seeking to create empowered Skinwalker monstrosities to fight against the forces of Light, and stormed his laboratory. Galleus escaped during the chaos, slaughtering Crusaders and Syrabon’s apprentice flesh-crafters alike in the process. The maddeningly unnatural magic emanating from him, his stench of chemicals and gore, and his dreadful appearance, combined to drive his adversaries into an atavistic frenzy. They were easy prey as they charged recklessly at him, desperate to destroy a being that should not have been.
As he loped away from the carnage, Galleus was confronted by a flash of white light: the Arbiter herself stood before him, sternly holding a glimmering Shard. She pronounced her judgment, sympathizing with Galleus’ suffering but declaring that he could not go free to menace the wider world. Before the shapeshifting hybrid could attack her, the Arbiter subsumed Galleus in the Shard and trapped him within. He would serve her cause, or else remain imprisoned forever – he was too strong to ignore, yet too pathetic to destroy.