История героя
Кровопийца
Орды нежити · Атака
Кровопийца больше не помнит ни своего настоящего имени, ни откуда он взялся. Возможно, он был паладином Вечной цитадели, сильным, быстрым и смелым, стоявшим на защите справедливости. Или, может быть, он был героем одного из старых вольных городов Кейрока. А может, даже прославленным гладиатором на Великой арене города Велизар. Его прошлое навеки утеряно. По крайней мере, Кровопийца знает свою нынешнюю цель – удовлетворять свой вечный голод.
Можно предположить, что, как и все вампиры, в какой-то момент он заключил договор с Сайротом, отцом этого вида нежити. В чем конкретно заключалось соглашение, Кровопийца уже не помнит, да и для него это не имеет значения. Теперь у него нет хозяина и он не вступит в союз, если только его не обеспечат тем, чего он жаждет больше всего, – кровью смертных.
Все вампиры должны бороться с Багровым голодом, пристрастием к субстанции, которая помогает им остаться в живых. Это часть их неестественного превращения в смертоносных созданий ночи. Без регулярного питания вампир быстро теряет разум и большую часть тела, превращаясь в дикого ночного охотника. Некоторые, однако, совершенно теряют себя в ненасытной жажде крови. Именно в эту ловушку попал Кровопийца, когда его обратил Сайрот. Несмотря на это, кем бы ни был Кровопийца до превращения, он явно обладал железной волей. Движимый каким-то непоколебимым нежеланием покориться своей жестокой судьбе, он отвоевал драгоценную крупицу самоконтроля, часть самого своего существа. Потребление крови должно быть только необходимостью, частью процесса, посредством которого вампиры сохраняют власть над собой. По мнению Кровопийцы, это никак не должно становиться единственной целью дальнейшего существования.
Багровый голод можно только временно утолить, но его никогда не победить. Кровопийца обнаружил, что усилия, необходимые для сдерживания своих желаний, стали слишком истощающими. Сопротивление голоду заставило его тело деформироваться на глазах. Неизбежно (и к собственному отвращению) он испытывал приступы зверского насилия. Его ярость из-за того, что не смог удержаться, только увеличивала кровопролитие. Вскоре он приобрел темную репутацию даже среди нежити, став изгоем и бродячим наемником.
Со временем Кровопийца научился использовать жажду в своих целях. Его репутация стала улучшаться. Он повсеместно напоминал себе, что всё еще может существовать, а не просто удовлетворять потребность в свежей крови. Благодаря помощи колдуна ему удается сдерживать худшие эпизоды буйного помешательства, нанося тайный знак на свой пепельный лоб. Известный борцам с некромантией как Знак нечестивого замысла, при нанесении он помогает сохранять сосредоточенность, но быстро исчезает. И его необходимо рисовать заново свежей кровью после очередной серии убийств. Сила воли и этот знак помогают Кровопийце сохранять кратковременный контроль над здравомыслием.
Несмотря на это, большинство других вампиров и некромантов считают Кровопийцу в лучшем случае непредсказуемым наемником, а в худшем – сумасшедшим монстром, столь же опасным для союзников, как и для врагов. Только самоуверенные глупцы или отчаянные души ищут его помощи.
Отдавшись безумию, Кровопийца становится неудержимым убийцей, размытым пятном бешеного движения, которое может разрушить самую крепкую защиту и посеять хаос на поле боя. Только когда хорошо поест, он снова становится самим собой и в его диких глазах появляется холодный свет. Знак нечестивого замысла на лбу Кровопийцы дает ему возможность остановиться и затаиться. К тем, кто умоляет о пощаде, он иногда проявляет милосердие, обращая их в своих рабов. Хотя мало кто затем переживает следующий приступ безумия.
В обмен на свою помощь Кровопийца только требует, чтобы ему разрешили вдоволь напиться крови врагов, против которых он послан. В частности, он любит кровь убитых воинов, поскольку она имеет самый насыщенный вкус. Это является величайшей слабостью Кровопийцы. И хотя временами может показаться, что он победил Багровый голод, на самом деле он такой же его раб, как и другие вампиры. Даже во время редких приступов ясности его мысли только о том, с кем заключить следующий договор и заполучить новых жертв. Для Кровопийцы неважно, эльфы это или люди, гномы или демоны, могучие воины или беспомощные крестьяне, святые или грешники. Всё, что имеет значение, – это возможность утолить голод.
Текст: Plarium, RAID: Shadow Legends — официальная локализация.
Текст в оригинале (EN)
The Bloodgorged no longer knows his true name, nor where he came from. Perhaps he was a paladin of the Eternal Citadel, strong and swift and bold in the defense of all that is righteous, or maybe he was a hero of one of the old Free Cities of Kaerok, or even a lauded gladiator in the Great Arena of Velyzar. Those truths have long been lost. The Bloodgorged does, however, seem to at least know his current purpose – to feast.
It can be assumed that, like all vampiric creatures, at some point in history the Bloodgorged made a pact with Siroth, sire of that particular breed of nocturns. Quite what the particular agreement was, the Bloodgorged can no longer remember, and nor does it seem to matter to him. Now, the Bloodgorged knows no master, and accepts no alliance unless it will provide him with that which he craves most of all, the blood of mortals.
All vampires must struggle with the Crimson Hunger, the addiction to life-essence that comes as a part of their unnatural transformation into deadly creatures of the night. Without regular feasting, a vampire quickly loses both their mind and much of their body, as they devolve into feral night-hunters. Some, however, become utterly lost to the craving, to the need to consume. It was into this trap that the Bloodgorged fell when he was first turned by Siroth. Despite this, whoever the Bloodgorged had been before his infection, he clearly possessed a will of iron. Driven by some unyielding desire not to submit to his fate, he battled back from the brink and recovered some precious sliver of self-control and, in doing so, a part of his very being. Drinking blood should only be a necessity, part of the process by which vampires maintain their grip on themselves - it should not, in the Bloodgorged’s view, become the very purpose for continued existence.
But the Crimson Hunger can only ever be temporarily quenched, never conquered. The Bloodgorged found that the mental effort of keeping his desires in check quickly became too draining to permanently maintain, and that resisting the Hunger caused his body to deform before his very eyes. Inevitably, and to his own disgust, he would slip into moments of hyper-violence, his rage at his failure to hold on only increasing the slaughter. It was not long before he had acquired a dark reputation even among the Undead, becoming an outcast and a wandering sell-sword.
Over time, the Bloodgorged was able to slowly learn methods to use his addictions to best serve his goals and enhance his reputation, reminding himself that, whoever he had been before, he could still have an existence beyond merely satisfying the urge for fresh blood. Through the assistance of a sorcerous ally, he has managed to contain the worst of his berserk episodes via the daubing of an arcane sigil on his ashen brow. Known by the enemies of the necromantic ways as the Mark of Unholy Purpose, when applied, it helps maintain his focus, but it quickly fades, and must be painted anew with fresh blood following the next bout of killing. Between this and his own will, the Bloodgorged is yet able to maintain a tenuous grip on sanity.
Despite this, to most other vampires and necromancers, the Bloodgorged is still at best an unpredictable, mercenary figure and, at worst, a deranged monster that can prove as dangerous to his allies as he can to the enemy. Only the arrogant or the desperate seek out his assistance.
When lost in a frenzy, the Bloodgorged becomes a nigh-unstoppable killer, a blur of constant, frenzied motion that can shatter the stoutest defense and wreak havoc among his victims. Only when he has feasted well does he become himself once again, a cold, distant light entering his wild eyes. With the Mark of Unholy Purpose freshly daubed in red upon his brow, motion gives way to brief, disconcerting stillness. To those who beg, he has even been known to show mercy in such moments, sometimes turning survivors into his thralls, though few survive the next bout of insanity.
In exchange for his assistance, the Bloodgorged requires only that he be allowed to feed, regularly and well, on the enemies he is sent against. The blood of slain warriors in particular are his favorites, for he has found that they taste the richest. This, at its core, is his greatest weakness, for while it may seem at times that he has conquered the Crimson Hunger, in reality he is as much its slave as the most debased vampiric beast. Even during rare bouts of lucidity, his only thoughts are to how he can secure his next slaughter-pact with another Undead lord and, in doing so, acquire fresh victims. Be they Elves, Humans, Dwarves or Demonspawn, mighty warriors or helpless innocents, saints or sinners or anything in between, the Bloodgorged cares not. All that matters is that he feasts.