История героя
Ила Живокосая
Духи леса · Поддержка
Во времена тьмы и смерти Ила несла жизнь и чистоту. Ужасное зло поглотило Дерево сердца. Щупальца тьмы прокладывали себе путь по Туманному лесу, поражая корни и ветви. Общее беспокойство и нечастое насилие сменились растущей анархией и страданиями. Волны поглощенных тьмой фей проносились через лес, ослабляя оборону бесчисленных поселений духов леса. Друзья и родные ополчались друг против друга, а эмпатическая связь Ритма распространяла ненависть дальше. Духам леса, таким как Ила, потребовались невероятные усилия, чтобы вырваться из психической среды Ритма, который питал и поддерживал их. Зов захваченного тьмой Дерева сердца был сильным. Но для большинства отвращения и ужаса перед тем, во что превратился Ритм, было достаточно, чтобы преодолеть его силу.
Ила и остальные участники сопротивления покинули разрушенные дома в поисках припасов, помощи и союзников. Прошли десятилетия, в течение которых Туманный лес кишел злом и продолжалась борьба за его освобождение. Ила, хотя и думала о мести, острее чувствовала ужасную печаль и жалость к страданиям своего народа. Большинство выживших страдало от ран, которые гноились и не заживали. Убитая горем Ила погрузилась в приятные воспоминания детства. Ее отец был низшим дворянином из рода фей и часто отсутствовал, но мать Илы, эльфийка, была всегда рядом. Ила вспоминала золотые дни, проведенные среди пышных ветвей, когда мать заплетала ей волосы и пела эльфийские песни, которые наполняли сердце радостью и теплом. Она плакала о прошлом, опасаясь, что больше никогда не испытает тех чувств. Но слезы укрепили ее решимость, и она обратилась к целителям, лечившим раненых. Она попросила обучить ее, и они с радостью согласились.
Ила проявила природный талант как в магических, так и в мирских методах исцеления. Она пела песни матери, вплетала лепестки в волосы пострадавших и молилась о милости природы, о том, чтобы жизнь подарила новую плоть и залечила старые раны. Ее сострадание, высокий уровень заботы и внимания дали свои плоды. Ее прозвали Живокосая за ее локоны и за то, как она, казалось, вплетала нить здоровья в больных. Ила была в восторге, увидев плоды своего труда: улыбки тех, чьи конечности начали функционировать и чьи внутренние недуги утихли.
Если бы только у духов леса было достаточно времени залечить раны полностью. Однако они не знали покоя. Война следовала за ними по пятам, и Ила была вынуждена взять в руки меч и щит, чтобы защитить себя и своих пациентов от ужасной орды Туманного леса. Она стала искушенным воином, но даже в бою она пела исцеляющие песни и молилась о спасении врагов, которых ей пришлось убить. После примерно двух столетий борьбы с помощью вновь созданной коалиции духи леса одержали победу. Ила дожила до этого славного дня. И даже на закате жизни она была предана своему делу. Это не осталось незамеченным Арбитром, которая знала, что в будущем Телерии понадобятся навыки Илы.
Текст: Plarium, RAID: Shadow Legends — официальная локализация.
Текст в оригинале (EN)
In a time of terrible corruption and death, Aeila was a giver of purity and life. A dire evil had engulfed the Heart Tree of the Sylvan, and tendrils of Darkness were weaving their way throughout the Mistwood, root and branch. General unease and sporadic violence gave way to increasing anarchy and immense suffering. Waves of twisted Fae tore through the woods, straining the defenses of countless Sylvan settlements. Madness turned friends and kin against each other, and the empathic connection of the Rhythm meant the insanity could easily spread. It took incredible effort for Sylvan such as Aeila to pull away from the psychic milieu of the now-corrupted Rhythm, the primal heartbeat that had nurtured and sustained them all their days. The call of Siroth’s perverted Heart Tree was intense, but for some, their revulsion and terror at what their beloved Rhythm had become was enough to overcome its darkly powerful attractive force.
Aeila and her fellow resistors fled their fallen homes as refugees, seeking supplies, succor, and allies. Decades elapsed as the Mistwood churned with evil and the struggle to redeem it raged on. Aeila, though vengeance was on her mind, more keenly felt a terrible sorrow and pity for the suffering of her people. Most of the survivors bore wounds from basic traumas or from the ichor-slickened claws of the corrupt Fae, which brought grievous long-term festering affliction. Heartbroken, Aeila retreated to fond memories of childhood. Her Fae father was a minor noble and often absent, but Aeila’s Elf mother was a devoted guardian. Aeila remembered golden days of sunshine amid the lush boughs, when her mother would sing Elf-songs to her and braid her long hair, filling her heart with gladness and warmth. She wept for such bygone days, for fear they might never come again. But the tears hardened her resolve, and she sought out the healers treating the injured. She asked to take up apprenticeship among them, and they were glad to have an extra set of hands to aid in their constant, urgent work.
In both magical and mundane healing techniques, Aeila proved a natural talent. She sang her mother’s songs, wove petals into the hair of the stricken, and prayed for the mercy of nature untainted – for life to pardon old wounds with new flesh, and forgive slights with new growth. Her radiant compassion and the high level of care and attention she always gave to her charges led to miraculous recoveries. She came to be called Lifebraid, for her distinctive locks and for the way she seemed to weave a thread of health into the sickly. Aeila was thrilled to see the fruits of her labor, the smiles of those whose limbs were restored to function and whose internal ailments had abated.
If only the Sylvan could have had all the time they needed to heal from their trauma. However, their struggle could not let them rest. War followed them, and Aeila was forced to take up sword and shield to defend herself and her patients from the spies, outriders, and vanguards of Mistwood’s horde of terrors. Necessity made a fine warrior out of her, but even in battle she sang her healing songs and prayed for the redemption of the corrupted that she had to slay. After some two centuries of strife, with the help of a newfound coalition, the Sylvan prevailed. Aeila lived to see this glorious victory, still active in the twilight of a long life spent giving generously of everything she could. Such dedication did not go unnoticed by the Arbiter, who knew Teleria would need Aeila in the future.